Минфин России отчитался о том, что в нынешнем августе госбюджет удалось свести с профицитом, который стал крупнейшим с августа прошлого года.
Согласно опубликованным данным, его размер составил 660 млрд рублей, тогда как в июле бюджет напротив, оказался дефицитным (- 706 млрд рублей).
Такой показатель, утверждают в Минфине, стал следствием годового роста доходов на 11,9% (до 3,82 трлн рублей). В основном они были поддержаны разовыми поступлениями дивидендов от госкомпаний (691 млрд рублей за прошедший месяц).
По оценкам независимых аналитиков, ненефтегазовые доходы бюджета в августе тоже увеличились — почти на 17% в годовом выражении (до 3,39 трлн руб.).
«Параметры федерального бюджета формируются в соответствии с бюджетным правилом, что обеспечивает долгосрочную устойчивость. Это вместе с мерами по снижению уязвимости федерального бюджета будет содействовать усилению сдерживающего влияния операций бюджетного сектора на инфляционные процессы», — так прокомментировали итоги августа в самом Минфине.
Параллельно все тот же Минфин признал — федеральный бюджет России в период с января по август 2026 года был исполнен с дефицитом в размере 5,795 трлн рублей (2,5% ВВП), хотя поступление нефтегазовых доходов в январе—августе сложилось выше их базового размера.
При этом расходы бюджета, по предварительным данным, за 8 месяцев этого года составили 31,7 трлн рублей, что на 14,7% больше показателя за январь—август 2025 года.
На фоне такой разнонаправленной информации встает вопрос: уместно ли говорить о том, что Россия все же нашла выход из затруднительной финансовой ситуации и дефицит бюджета сократит, или августовская картина с месячным профицитом — какая-то «разовая» акция финансовых властей для создания благоприятного фона пред выборами?
— Сообщения на тему месячного профицита — это ничего не значащие словесные интервенции, и ничего более, — считает эксперт по бюджету и инвестициям, профессор ВШЭ Иван Родионов.
— Месяц от месяца ситуация разная. Например, бывают периоды, когда цены на нефть подскакивают, и нам удается под это дело реализовать несколько лишних танкеров, вот вам и профицит образовался.
Вот по нынешнему августу у нас бухгалтерия положительная получилась. Но итоги сентября вполне могут оказаться и отрицательными.
Это не хорошо и не плохо, просто такова ежемесячная рутина. Это как с погодой — вчера было солнце, а сегодня проливной дождь. Опираясь только на вчерашний день, нельзя делать выводы о том, что все налаживается. Только когда сезон закончится, можно будет говорить о том, теплым он был в целом или холодным.
«СП»: То есть?
— Сейчас дефицит нашего бюджета составляет без малого 6 трлн рублей. По сравнению с самим бюджетом это довольно много.
Однако это пока еще накопленный итог лишь с января по август. Лишь в конце года мы узнаем, а каков же он оказался в реальности.
Здесь важно учесть еще и особенности расходования бюджетных средств. У нас же все работы начинаются в начале года, а оплачиваются — в конце. Плюс к этому средства, оставшиеся с прошлого года, в новый не переходят.
Так что все эти цифры, публикуемые периодически Минфином, к народу никакого отношения не имеют. Это, повторюсь, обычная рутинная бухгалтерия.
«СП»: Что тогда имеет к народу отношение, если не минфиновские отчеты?
— Понимание того, что сам по себе дефицит бюджета на самом деле не страшен. Даже когда ведутся боевые действия, потому что они финансируются на кредитной основе, как бы вперёд. И способы для этого существуют разные. Можно, например, просто напечатать лишние деньги. А можно собрать средства с населения. Например, в Великую Отечественную бюджетникам выплачивали треть зарплаты облигациями военного госзайма.
Дефицит бюджета в текущих наших условиях — это вполне нормально. Потому что расходы в условиях вооруженного конфликта всегда больше, чем доходы. Вот если бы у нас, наоборот, доходы сейчас превышали бы расходы, ситуация выглядела бы настораживающей. Это означало бы, что с госпланированием, мягко говоря, что-то явно не так.
И потом, планирование планированием, а какие-то траты просто невозможно предвидеть. Например, атаки на склады Ozon и Wildberries.
Понятно же, что бюджет и в связи с этим понесет какие-то дополнительные затраты.
«СП»: А что будет, когда СВО подойдет к завершению? Дефицит бюджета исчезнет сам по себе?
— А вот это уже проблема. В течение пяти-десяти лет по окончании любого конфликта идет пополнение израсходованных боеприпасов — ракет, снарядов и так далее.
Поэтому ситуация с дефицитом нашего госбюджета начнет хоть как-то выправляться, я думаю, минимум через 5 лет после завершения СВО, и все эти годы финансовая ситуация будет выглядеть очень напряженной. И это еще оптимистичный сценарий.
Напомню, что в экономическом плане послевоенный 1946 год выглядел очень трудным годом, практически на уровне военного 1942 года был по степени экономической обескровленности государства. В том числе и потому, что совпал с неурожаем в сельском хозяйстве.
А у нас тоже, я полагаю, скоро наступит неурожайный год. Последний рекордный урожай по зерну у нас был в 2022 году. Последующие три года урожаи были просто хорошими. Но в этом году никто что-то не спешит заявлять об очередных рекордах. Видимо, потому что у нас не гарантированное земледелие. Всегда бывают какие-то проблемы, в связи с которыми нет хорошего урожая…
В нынешний бюджет изначально был заложен хороший урожай. Рассчитывали на доходы от экспорта зерновых.
Однако, судя по всему, эти доходы наш бюджет теперь недополучит. И здесь скрывается риск для дальнейшего ухудшения ситуации с дефицитом бюджета. Но пока он не достигнет уровня в 20−25% от общего объема бюджета, никакой особенной экономической катастрофы не случится.
«СП»: А если все-таки достигнет, беды не миновать?
— Реальная картина у каждой страны разная.
С одной стороны, обратите внимание, что после окончания Второй мировой войны ни Германия, ни Япония в итоге не обанкротились, хотя у побежденных экономическая картина априори хуже, чем у победителей.
С другой стороны, не забывайте про 1946 год в СССР и помните, что один раз Россия все-таки обанкротилась. Это было в 1917 году.
Правда, банкротство это было в большей степени политическим, а не экономическим. Но тем не менее ситуация в стране была не сахар, потому что и политическое банкротство, и экономические трудности были спровоцированными.
А ситуацию с большими зарубежными займами Российской Империи удалось более-менее урегулировать только к концу XX века.
Сейчас у нас столь крупных займов нет, так что можно подумать, что этот «резерв» для разруливания ситуации с дефицитом бюджета вроде бы остался.
Но представить себе ситуацию, что после окончания СВО весь западный мир сразу бросится крепко любить Россию и наш госбюджет начнет прямо-таки купаться в деньгах, я лично не могу.